Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер

Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 7

Время публикации: 07.04.2018 23:02 | Последнее обновление: 13.04.2018 02:31

Запись прямого эфира: 07.04.2018, 16.30
Общая длительность: 3 часа 30 минут

Е.СУРОВ: Алексей, Гарик Сукачёв задал очень высокую планку в эфире, и тебе ничего не остаётся, кроме как соответствовать и поддерживать её в дальнейшем.

А.ДРЕЕВ: Это что, уже эфир начался? А я не знал. Обычно здороваются в начале вроде бы.

Е.СУРОВ: А я вот таким образом... У нас же эфир медленно перетекает из музыки в разговорный жанр.

А.ДРЕЕВ: А, так была музыка? Я просто не слушал. Думал, что мы сейчас только начинаем, а там, видимо, была какая-то песня?

Е.СУРОВ: Конечно.

А.ДРЕЕВ: Будем надеяться, что мне передастся твоё настроение, хотя я не слышал, о чём песня. Но энергетика должна быть, раз пел Гарик Сукачёв.

Е.СУРОВ: Я на всякий случай представлю – Алексей Дреев, гроссмейстер. Можно сказать, сколько лет.

А.ДРЕЕВ: Немало уже лет. Но тема нашего эфира всё-таки не музыкальная.

Е.СУРОВ: Тема нашего эфира шахматная, хотя я бы всё-таки не ставил определённые рамки. Шахматы-то шахматы, но мы говорим и о жизни тоже. От шахмат – к жизни и от жизни – к шахматам.

А.ДРЕЕВ: Шахматы - модель жизни, это всем известно.


Е.СУРОВ: Можно, я попробую одну умную вещь сказать, чтобы отвлечься немного от ходов? Мои многолетние наблюдения за шахматистами показывают, что Найдич – один из самых опасных что ли игроков, в том плане, что его очень легко недооценить, и он может за это очень больно наказать. Скажем, Карлсену может показаться, что у Найдича на сто пунктов меньше рейтинг, но стоит чуть-чуть расслабиться какому-нибудь сопернику Аркадия Найдича, и он тут же об этом жалеет. Найдич вообще сильный гроссмейстер, что уж там говорить, он сильно играет, и его можно недооценить.

А.ДРЕЕВ: Или переоценить.

Е.СУРОВ: Как бы ты это прокомментировал как человек, который его знает?

А.ДРЕЕВ: Безусловно, у Найдича есть напор. Но он немножко шахматист настроения. Если он в хорошем расположении духа, и у него всё складывается, то он, безусловно, опасен. У него есть одно качество – он никого и ничего не боится. Это его плюс, но это же и его минус.

Е.СУРОВ: Тогда если суммировать твою и мою мысли: если попасть на тот день, когда у него хорошее настроение, то…

А.ДРЕЕВ: …то можно попасть! Как говорится, наши недостатки – это продолжение наших достоинств. И с одной стороны, хорошо, что Найдич ничего и никого не боится, для него нет авторитетов. С другой стороны, он часто немножко перегибает палку и в процессе партии начинает терять объективность. Но это оборотная сторона такого стиля – когда человек слишком уверен в себе, он начинает где-то за доской быть не слишком объективным. Но тут неизвестно, что лучше: объективно понимать, что ты слабее Карлсена, и играть с этим пониманием и настроением? Или быть необъективным и считать, что ты не слабее его. Наверное, всё-таки уверенность – это плюс. Но посмотрим, что она даст здесь. Во всяком случае, Аркадий сегодня играет с Карлсеном только на победу – это сто процентов, в этом можете даже не сомневаться! Ни о какой ничьей он не думает. Если будет возможность сделать ничью или пойти на борьбу, он пойдёт на борьбу. Он боец.


А.ДРЕЕВ: Я просто решил, чтобы нашим слушателям было интересно, давать оценки, используя нормальный компьютер, а не тот, который на сайте трансляции – он всегда какую-то ерунду показывает. Я могу, конечно, говорить и какие-то свои ощущения, но мне кажется, что это неправильно. Сейчас идёт дискуссия, как лучше себя вести комментатору – показывать свои человеческие ощущения либо всё-таки пользоваться помощью и говорить, как оно на самом деле? Тут было бы интересно провести опрос на эту тему – может быть, кто-то и скажет, как ему интереснее?

Е.СУРОВ: Может, кто-то и скажет. Но, знаешь ли, это комментаторское ремесло или искусство – как угодно. Ведь комментатор в любом виде спорта не спрашивает телезрителей: а как вам интереснее, чтобы я комментировал? Вот как вы скажете, так я и буду.

А.ДРЕЕВ: Так он и не может так спросить. А в шахматах – уникальная ситуация. Ты можешь прикоснуться к источнику истины в виде ненавистного компьютера. А, например, в футболе?

Е.СУРОВ: Нет, я же не компьютер имею в виду, а самого комментатора. Он же не спрашивает: как мне вести? Более эмоционально или больше обращать внимание на какие-то технические вещи? Вот как ты чувствуешь, так и должен вести. Если тебе кажется, что ты должен комментировать по-человечески, но плюс использовать компьютер, чтобы, грубо говоря, не облажаться, то так и комментируй.

А.ДРЕЕВ: Ты сам себе противоречишь. С одной стороны, ты говоришь, что я должен делать, как мне кажется, и при этом уже даёшь советы.

Е.СУРОВ: Это потому, что я знаю твою точку зрения в этом вопросе.

А.ДРЕЕВ: Она у меня может меняться со временем. Я знаю, что некоторые любят так: компьютер мы не будем использовать, будем думать своей головой, давать человеческий взгляд на вещи… А потом смотришь на этот "человеческий взгляд" – и волосы дыбом встают! Нужно ли это? Или всё-таки как-то совмещать? Я думаю, что в любом случае нужен некий баланс. Давай мы будем использовать компьютер, но смотреть всё-таки человеческими глазами, то есть ставить себя на место играющих, а не тыкать им, что они в каждом ходе ошибаются. Когда сам сядешь, тогда и поймёшь, что играть непросто.


Е.СУРОВ: Пришёл такой вопрос: "Как вы как тренер определяете оптимальную готовность спортсмена к соревнованию? Если можно, в шахматном и психологическом аспектах".

А.ДРЕЕВ: Тут вопрос: для чего нужно это определять? Безусловно, нужно понимать состояние своего ученика, хотя оно может меняться в течение турнира, и в соответствии с этим строится стратегия. Поэтому вопрос неглупый, действительно имеет смысл это сделать – определить готовность. Как это сделать? По каким-то нюансам. Что-то вместе смотрим, разбираем. Или можно поставить какие-то определённые задания, а потом смотреть на скорость реакции, на чистоту расчёта, на массу других чисто шахматных критериев – их можно перечислять бесконечно. И в принципе можно заметить, в хорошей форме находится шахматист или нет. Но опять же, это дотурнирная ситуация, а состояние спортсмена до и во время турнира может иметь большую разницу. То есть, допустим, если после сборов меня спросят, готов ли он, а я отвечу: не готов, - то это совершенно не значит, что он не будет хорошо играть турнир. Потому что идут какие-то процессы, и через два-три дня они могут измениться. Посмотрите на то же выступление Карякина – вроде как после сборов он был не готов, а по сути, оказался готов, учитывая вторую половину турнира. То есть был больше готов, чем не готов. И если бы чуть-чуть сдвинуть по времени, то, может быть, у него и не было бы этого ужасного старта, и тогда совсем другие были бы результаты.

Е.СУРОВ: А вот Шахрияр был готов?

А.ДРЕЕВ: Да, был готов вроде бы. Но он как раз где-то на финише стал сдавать капельку. Эта злополучная партия с Дин Лижэнем, конечно, нетипичная и для самого Шахрияра, и для турнира в целом. Так что здесь он был готов, но где-то, может быть, не хватило каких-то сил, уже на финише. Можно так анализировать, а можно и как-то иначе. Тут никогда не будет стопроцентной гарантии. В любом случае надо подойти к турниру с максимальной готовностью. Но это не значит, что во время турнира ситуация не изменится. Если тебя спрашивает корреспондент, готов ли ты к турниру, ты отвечаешь: да, готов! Я провёл сборы, я подготовился морально, физически и так далее. Но это совершенно не значит, что турнир пройдёт для тебя хорошо, вот такой парадокс. Во время турниров, особенно длинных (а турнир претендентов очень длинный) форма может постоянно меняться. Потому что состояние шахматиста может меняться в зависимости от каких-то факторов – не только физических, но и психологических. Может испортиться настроение, могут быть какие-то семейные обстоятельства, может не понравиться исход партии. Всё это может меняться, и, естественно, меняется форма шахматиста. И та форма, которую он набрал до турнира (её всё равно надо набирать), не гарантирует твоё оптимальное состояние в течение всего турнира. Любая мелочь может очень сильно повлиять на настроение. Потому что шахматы – это всё-таки эмоциональная сфера, это не только физическое состояние.

Е.СУРОВ: Я придумал рекламу тренера Дреева: "Гарантий не даю!"

А.ДРЕЕВ: Гарантии может дать только сам знаешь кто.

Е.СУРОВ: Ещё вопрос: "Шахрияр доволен совместной работой? Продолжите и дальше с ним сотрудничество?"

А.ДРЕЕВ: Обычно принято отвечать, что это его надо спрашивать. Я готов сотрудничать дальше, а доволен ли он? Я думаю, что в целом он, скорее, доволен, чем нет. Конечно, мы боролись за первое место, но и второе не явилось трагедией в таком сильном турнире. Если его рассматривать просто как турнир, в котором он занял второе место, играл достаточно хорошо, поднял свой рейтинг, то это всё как бы идёт в актив и ему, и мне, и тем, кто ему помогал. Конечно, могли и больше. Но тут уж что поделать? Значит, звёзды смотрели в этот раз в сторону Каруаны. В другой раз, может быть, посмотрят в сторону Шахрияра. Жизнь продолжается, следующий турнир претендентов через два года, и, насколько я понимаю, Шахрияр туда попадает по рейтингу. Так что у него будет ещё попытка, и вполне возможно, что с третьей попытки (он уже третий раз участвует в турнире претендентов) у него всё получится. Почему бы и нет? Это вполне возможно. По крайней мере, все основания надеяться и работать в этом направлении есть.


Е.СУРОВ: Читайте книжку Дреева! Я в прошлый раз сделал антирекламу, а теперь уж тогда сделаю настоящую рекламу.

А.ДРЕЕВ: Ну, для того, чтобы её прочитать, она должна сначала выйти. А она ещё только собирается выйти, но уже почти готова. Она будет про миттельшпиль, про всякие приёмы, но и чуть-чуть психологии будет, чуть-чуть мастерства, чуть-чуть нетипичных приёмов. То есть суть книги будет в том, чтобы немножко нешаблонно смотреть на шахматы, уходить от шаблонов в меру своих возможностей. Это не значит, что в каждой позиции там будет что-то невероятное, но много позиций, где требуется нешаблонное решение. Например, вместо того, чтобы развиваться, эта книжка учит не развиваться, а, наоборот, ходить назад, отдавать открытые линии…

Е.СУРОВ: Я боюсь, такую не купят!

А.ДРЕЕВ: В одной из глав моё любимое – это ходы назад. Там часто можно будет встретить Bd6-f8 в дебюте, Nf3-g1… Ну, всех секретов не буду выдавать.

Е.СУРОВ: Кстати, у Шахрияра был такой ход в Берлине: Nf3-g1, который в итоге принёс ему победу.

А.ДРЕЕВ: А, да-да, правильно! Так что я думаю, что я тоже вложил свой скромный вклад – не именно в этот ход, а в направление мысли. Здесь я увидел свои некоторые усилия. Может быть, Шахрияр тогда даже не подумал, почему он так легко сделал такой ход. Понятно, что он и без меня мог его сделать. Но я люблю такие ходы и люблю их показывать.

Е.СУРОВ: Кстати, тема шаблонного и нешаблонного мышления довольно интересна. Но тут важно договориться о значении каких-то слов и понятий. Потому что, на мой взгляд, когда я смотрел партии турнира претендентов, ещё неизвестно, что лучше: шаблонное или нешаблонное мышление. На мой взгляд, Крамник играл очень интересно – может быть, вообще самые интересные партии были у Крамника. И может показаться, что где-то он старался играть нешаблонно, и это его в итоге подвело. А играл бы он более шаблонно, то, может быть, и результат был бы выше.

А.ДРЕЕВ: Соглашусь, что у Крамника были наиболее интересные партии, масштабные. Но там надо отдельно с каждой партией разбираться, почему получилось не так, как хотелось. Не так всё просто. Нельзя просто сказать: надо было играть нешаблонно, но не настолько нешаблонно… Всё-таки у каждой партии был свой сценарий и своя отдельная логика. Но то, что он стремился играть нешаблонно, то, что он умеет играть нешаблонно, то есть не так, как все, - это действительно так. Для Крамника не существует каких-то правил в шахматах, и так и должно быть. В шахматах нет правил. Есть лишь некие наблюдения: чаще всего лучше играть вот так. Но потом эти наблюдения не всегда помогают. Как, например, с погодой. По наблюдениям, в апреле должна быть весна. А у нас её нет. И что дальше? Мы же не можем сказать: раз апрель, значит, весна. Я вот смотрю за окно – у меня пока там зима. Правда, сейчас уже начинаются какие-то проблески весны. Но мы не можем сказать, что в этом году в апреле наступила весна. А в шахматах пытаемся это сделать. Мы пытаемся придумать правила, а их нет, игра идёт без правил. Есть лишь некие наблюдения.

Е.СУРОВ: Для Крамника, который сейчас в Ницце, весна идёт полным ходом.

А.ДРЕЕВ: Ну и хорошо, я рад за него.

Ну а почему у него не сработало на турнире претендентов… Дело не в том, что он шаблонно или нешаблонно играл. Он играл на полноценную борьбу, а она очень энергозатратная. Можно ведь отсиживаться чёрными, пытаться сделать ничью, а он же играл и чёрными на победу. Это очень энергозатратно, многие его болельщики опасались, что у него может просто не хватить чисто физических сил. Похоже, так оно и случилось. Хотя, может быть, где-то и просто не повезло. В четвёртом туре ему явно не повезло, и это придало его игре впоследствии некий трагизм.

Е.СУРОВ: Да, выйди он в +3 после четвёртого тура, ещё неизвестно, как бы он потом играл.

А.ДРЕЕВ: Да, может быть, он потом стал бы играть немножко попроще, чуть-чуть передохнул бы. Потому что +3 – это уже очень много, это практически первое место, тем более он конкурента бы обыграл. Но эта трагическая партия четвёртого тура, где он ещё не устал, конечно, повлияла не только на его игру, но и на весь турнир. Она, по сути, была решающей – и для Каруаны, и для Крамника, и для выявления победителя турнира. В четвёртом туре очень многое решилось.

Но на игру Крамника было приятно смотреть, несмотря на все его ошибки, галлюцинации – ты понимаешь, что я имею в виду. Когда он сказал, что в одной из партий у него была галлюцинация. И всё равно наиболее интересную и содержательную игру показал именно Крамник, а не Каруана. Так что от лица профессионалов, шахматистов и болельщиков мы можем его поблагодарить за это выступление. На него действительно по-настоящему интересно было смотреть. Ну, а спортивный результат – это спортивный результат. Но что касается творческой составляющей, то здесь, несомненно, Крамник победитель.


Е.СУРОВ: Алексей, раз уж мы вырулили на разговор о турнире претендентов, то какие впечатления у тебя о нём остались? Ты был весь срок в Берлине в качестве тренера и, конечно, присутствовал на игре, наблюдал.

А.ДРЕЕВ: Если вы обратили внимание, то вначале от ряда шахматистов была критика бытовых условий. И там действительно были какие-то уж совсем полные несуразицы. Но мы не будем заострять внимание на этих "туалетных" делах.

Что лично мне не понравилось. В принципе, задумка была неплохая – какая-то связь между зрителями и игроками (игрокам эта связь, конечно, совершенно не нужна). Но эта связь была, может быть, действительно, это и неплохо. Всё это пространство на самом деле ощущалось как единое целое. Если кто-то не знает или не помнит, то внизу была сцена, на которую можно было смотреть сверху, со второго этажа.

Е.СУРОВ: Назовём второй этаж амфитеатром, а третий, где собирались только избранные, - балконом или вип-ложей.

А.ДРЕЕВ: А самые избранные вообще ничего не видели – они были на пятом этаже, недалеко от буфета. Но там можно было смотреть на мониторы.

Да, на втором была основная часть болельщиков, там всегда было людно. Дорогие билеты позволяли пройти ещё выше – на третий этаж. На четвёртом был пресс-центр на немецком языке, а на пятом – бар.

Е.СУРОВ: Не только пресс-центр. На четвёртом этаже вообще была некая общая собирательная комната, где проходили пресс-конференции с игроками, где можно было взять у них автограф.

А.ДРЕЕВ: Да, задумка достаточно интересная. Но в чём минус всего этого? Для участников в какой-то момент стало действительно очень шумно, потому что люди всё-таки обсуждали. Хотя публика была очень интеллигентная. Я ни разу не слышал, чтобы у кого-то зазвонил телефон, хотя телефоны не забирали. Но в любом случае какие-то звуки человек производит. Чихает, кашляет, полы скрипят, когда он идёт, что-то случайно падает. Что-то даже раз упало сверху на сцену – хорошо, что не на голову игрокам. Конечно, за такое количество времени невольно что-нибудь да произойдёт. Но опять же, это, видимо, учитывалось, и плюсы перевешивали минусы. Но минус, о котором я хочу сказать, другого плана. Это минус, касающийся физиологии шахматиста. Это не связано с туалетом – ты, наверное, испугался.

Е.СУРОВ: Я не испугался, я в предвкушении.

А.ДРЕЕВ: Нет, я не про туалет. Я про свет. Свет был ужасный! Люди заходили с улицы и не могли понять, куда идти, потому что темно. Искусственный свет, не слишком яркий, и такая атмосфера полумрака присутствовала везде. И это оказывало очень сильное влияние на качество игры. Потому что, как известно (если кто не знает, то может прочитать в открытых источниках), постоянное нахождение при искусственном освещении очень сильно влияет на работу мозга, сильно усложняет его работу, и решать задачи становится гораздо труднее. Для этого нужен натуральный, естественный свет, тогда голова работает намного лучше.

И вот представь, они идут на партию в три часа дня, ещё разгар дня, светло, солнце, – и тут попадают в полумрак, фактически в ночь, в нарушение всех биоритмов. Неслучайно же в казино всегда искусственный свет, всегда ощущение ночи, нарушаются биоритмы, люди перестают соображать и отдают все свои деньги. Если бы там были окна, возможно, часть людей сохранила бы своё состояние.

Так что это просто ненормальная обстановка, когда всё время такой свет! И это ведь очень долго продолжается – турнир-то очень длинный. Вот в интервью Крамник сказал, что у него была галлюцинация. А откуда она взялась? Да, она действительно была, все это видели, но никто не подумал, почему. А появилась она во многом из-за такого света. А ведь многие играют ещё и в очках. Кто-то скажет: Каруана тоже играл в очках и выиграл. Ну и слава богу, пусть он и дальше так же играет! На кого-то это влияет меньше, на кого-то больше, но влияет на всех. Как я это могу доказать? Очень легко – по качеству партий. А качество партий было достаточно низкое. Да, Крамник играл интересно, но в целом… Посмотрите на игру Ароняна, на игру Со, совершенно невнятную, на часть партий других людей, которые играли более или менее нормально. Даже у Шахрияра была совершенно невнятная и несвойственная ему партия за три тура до конца. Как это всё объяснить? Мне кажется, что огромную роль в этом сыграл искусственный слабый свет. И нужно обратить на это особое внимание, тем более, любой медик скажет, что это имеет колоссальное значение. Вот моя версия.

Е.СУРОВ: Попробую возразить с точки зрения организаторов. Но ведь сама шахматная доска достаточно неплохо освещена. А то, что там вокруг темно – так не ходи туда! Сядь и играй. Если ты много ходишь, то это твои проблемы.

А.ДРЕЕВ: Человек же всё-таки не только на доску смотрит. Кто-то по сторонам, там в темноте стоят какие-то силуэты, не разберёшь – то ли они болеют за тебя, то ли против. Ты же не можешь всё время смотреть на доску, это просто нереально. Освещение должно быть хорошее везде, в совокупности. Нельзя доску осветить прожектором, а вокруг кромешная мгла, и сказать, что это нормально. Любой специалист в медицине объяснит, почему так нельзя. А у меня просто такое ощущение, что дело всё в этом. Я не специалист, я просто предлагаю свою версию, а специалисты могут меня поправить или со мной согласиться. Кстати, на твоём сайте есть люди, которые имеют отношение к медицине – может, они скажут что-то более конкретное. Но моя версия именно такая: в таких условиях процент ошибок вырастает. И это одна из причин достаточно низкой по качеству игры.

Е.СУРОВ: На сайте довольно много людей, имеющих отношение к медицине, - только с какой стороны? Вот вопрос. Ну ладно.
А что касается света, то хочу тебя разочаровать. Это не просто какая-то одноразовая задумка организаторов, это фирменный стиль компании World Chess, который разработан с прицелом на несколько лет, и все турниры предполагается проводить именно в таком чёрно-белом ключе, где чёрный преобладает.

А.ДРЕЕВ: Может быть, они просто не знают про влияние света на качество игры? Если эту проблему решить, то всё остальное мне понравилось. Я не выступаю критиком всего проекта, а просто говорю о частности, на мой взгляд, важной. На том же Кубке мира в Тбилиси, где мы с тобой виделись, было всё светло, были окна, так и игра была нормальная более-менее. Конечно, и там люди ошибались, но физиологически там было как-то приятнее. Здесь было очень тяжело находиться, серьёзно. И если есть возможность в этой части что-то изменить, то почему бы нет? Я думаю, что это имеет смысл. Тем более, заодно сэкономят электричество, а его надо беречь. Почему бы не воспользоваться дневным светом? Мы что, какие-то вампиры, что нам противопоказан свет? Зачем себя загонять в такую ситуацию? Это не совсем понятно. Конечно, если деваться некуда, тогда ладно. Но если есть возможность выбора, но я не понимаю, для чего это сделано.

С другой стороны, в моих рассуждениях тоже есть изъян. Когда мы в три часа начинаем играть, то там дневной свет. Но потом-то дневной свет исчезает, и надо включать искусственный.

Е.СУРОВ: Да и вообще есть разные времена года. Когда-то темнеет уже в шесть часов, а когда-то и до восьми светло.

А.ДРЕЕВ: Я думаю, что самое правильное – это если и окна будут открыты, и свет горит. Это всё, конечно, не так просто. Не в десять же утра начинать играть! В любом случае часть партии играется, когда уже начинает темнеть, и тут тоже надо решать эти ситуации.

В общем, я сказал, что при таком свете играть было очень трудно. А какой выход, пусть думают специалисты.

Е.СУРОВ: Тогда ещё вопрос поступил: "Какие ставите цели на турнире на Кубе?". Тут надо пояснить, что Алексей Дреев входит в состав участников турнира в Гаване, который пройдёт в мае. Это будет ежегодный Мемориал Капабланки.

А.ДРЕЕВ: Что я могу сказать? В пятьдесят второй раз проводится этот турнир, памяти одного из моих любимых шахматистов.

Е.СУРОВ: Но в первый раз вместе с Алексеем Дреевым! Вот в чём будет изюминка.

А.ДРЕЕВ: Будут играть шесть человек в два круга. Средний рейтинг будет – по моим сегодняшним меркам – очень высокий, 2650, то есть при результате от 50% и выше можно уже побороться за рейтинг. Хочется сыграть где-то в нормальном турнире. Я понимаю, что он несколько странный – шесть человек, два круга, десять партий. Но что есть, то есть. В любом случае, по нынешним меркам найти турнир, где у тебя будет средний рейтинг 2650, - это совсем не просто. Поэтому ничего удивительного, что мне захотелось принять это предложение. Тем более, что я давно уже не играл, хочется поиграть в каком-то ровном круговом турнире. Ну, посмотрим, чем всё это закончится.

Е.СУРОВ: Алексей очень обстоятельно отвечает на все вопросы, и это можно сравнить с классическими шахматами. А я хочу предупредить тебя, чтобы ты готовился и к блицу. В следующей части интервью, после музыкальной паузы, у нас будут блиц-вопросы.

Е.СУРОВ: Ну что же, блиц!

А.ДРЕЕВ: Ты меня пугаешь этим блицем. Но давай попробуем.

Е.СУРОВ: Условие необязательное, но всё-таки желательное – отвечать коротко. Впрочем, как считаешь нужным.

А.ДРЕЕВ: Да – нет?

Е.СУРОВ: Нет, зачем? Если где-то нужны пояснения, то пожалуйста. Но лучше коротко. Это всё-таки блиц.

А.ДРЕЕВ: Но с добавлением времени.

Е.СУРОВ: Да, с добавлением двух секунд на слово.

Итак, читаю вопросы: "Карлсен или Каруана?"

А.ДРЕЕВ: Карлсен.

Е.СУРОВ: "Соложенкина или Асаубаева?"

А.ДРЕЕВ: Некорректный вопрос. В каком плане, в шахматном? Или имеется в виду вся эта история? Я бы никого не взял.

Е.СУРОВ: Ладно, выкрутился вот таким образом. "Ботинки или сапожки?"

А.ДРЕЕВ: Сапожки. А, погоди, в этом смысле! (смеётся) Вы меня куда-то не туда тянете. Мне просто сапожки интереснее, чем ботинки. Но в контексте той истории я бы, наверное, надел калоши, на всякий случай. Чтоб не испачкаться.

Е.СУРОВ: "Лапти или кеды?"

А.ДРЕЕВ: Ну, это уже какие-то однотипные вопросы. Я, может быть, отстал от темы, но лапти кому принадлежат? Ботинки я знаю, про сапожки догадался, поэтому взял калоши. А тут…

Е.СУРОВ: Необязательно везде искать уж очень глубокий подтекст.

А.ДРЕЕВ: А, понятно, это может быть отвлекающий манёвр. Ну, тогда пусть будут кеды.

Е.СУРОВ: "Карпов или Каспаров?"

А.ДРЕЕВ: Оба…

Е.СУРОВ: "Королевский гамбит или сицилианская зашита?"

А.ДРЕЕВ: Тут мне легко ответить: однозначно сицилианская!

Е.СУРОВ: "Венера или Марс?"

А.ДРЕЕВ: Где ты всё это берёшь?!

Е.СУРОВ: Читаю в твиттере.

А.ДРЕЕВ: Какая Венера? Какой Марс? … Луна!

Е.СУРОВ: С которой кто-то свалился.

А.ДРЕЕВ: Нет, на которую мы все скоро поедем на грузовом лифте. Ну ладно, это другая тема, не для блица.

Е.СУРОВ: "Красное или белое?"

А.ДРЕЕВ: Я уже слегка… Мне всё труднее отвечать.

Е.СУРОВ: А сейчас будет совсем трудно.

А.ДРЕЕВ: Мне ни то, ни другое не нравится – что мне в таком случае отвечать? Ни сапожки, ни ботинки, ничего не нравится, - а нужно выбирать. Тогда давай возможность выбрать третий вариант!

Е.СУРОВ: А что тебе вообще нравится?

А.ДРЕЕВ: Вот это, кстати, тоже интересный вопрос.

Е.СУРОВ: Но это, наверное, не для блица вопрос.

А.ДРЕЕВ: Да, не для блица. Красное или белое… Что имеется в виду? Я готов к блицу, но я не понимаю таких вопросов.

Е.СУРОВ: Хорошо, тогда последний вопрос для блица: "Путин или Трамп?"

А.ДРЕЕВ: Вообще не понимаю этого вопроса, серьёзно! Путин – мой президент, как его можно сравнивать? Трамп – тоже президент, другой страны. Что ты этим хочешь спросить? Не совсем понятно.

Е.СУРОВ: Это не я, я прочитал.

А.ДРЕЕВ: Для американцев – Трамп, для россиян – Путин. Что тут ещё можно ответить? Это же очевидно.


Е.СУРОВ: Я напомню, что перед тем, как мы ушли на музыкальную паузу, был небольшой блиц с Алексеем. Полупровальный, потому что на половину вопросов он отвечал: то не нравится, сё не нравится.

А.ДРЕЕВ: Видимо, я отстал от жизни, потому что я вообще не понял этих вопросов. У меня тоже настроение очень испортилось после этого блица. Может, ты хоть сейчас пояснишь, что значили эти вопросы? Что значит "белое или красное?"

Е.СУРОВ: Понимаешь, читатели хотят разнообразия. Больше разнообразных вопросов и ответов.

А.ДРЕЕВ: То есть чтобы я вместо "белое" или "красное" ответил "фиолетовое"?

Е.СУРОВ: Ну, например. Какой будет ответ, такой и будет.

А.ДРЕЕВ: Я всё что угодно скажу, только ответьте мне: в чём смысл вопроса?

Е.СУРОВ: Есть разные формы вопросов. Например, Познер задаёт вопросы из так называемой анкеты Пруста.

А.ДРЕЕВ: А у нас что было?

Е.СУРОВ: А у нас было "выбери одно из двух".

А.ДРЕЕВ: Не знаю, просто нелепица какая-то. Белое или красное – ну что это такое? Про вино речь идёт или про что? Про что? А если я и белое и красное выберу?

Е.СУРОВ: С таким же успехом можно было спросить: красное или чёрное.

А.ДРЕЕВ: Тогда не про вино? Хорошо. То есть я ещё должен догадываться, о чём говорят. Про белых, про красных, или про вино, или вообще просто по цвету хотят определить что-то обо мне...

Е.СУРОВ: Вот так, друзья. Тяжело разговаривать с шахматистом…

А.ДРЕЕВ: Тяжело, тяжело. Тяжело, когда такие вопросы задают.

Е.СУРОВ: А можно поинтересоваться, что Алексею Дрееву вообще в жизни нравится?

А.ДРЕЕВ: Да, эта тема более интересная, чем красное или белое. Опять же, о чём говорить? В шахматах мне одно нравится, в жизни другое.

Е.СУРОВ: Что должно произойти такого в апрельский день, что доставит Алексею удовольствие?

А.ДРЕЕВ: Солнышко должно выглянуть наконец-то! Вот чего я жду, наверное, как и многие россияне.

Е.СУРОВ: Так оно ещё 18 марта выглянуло.

А.ДРЕЕВ: Ну, как-то недостаточно. Хочется, чтобы оно выглянуло и не убегало от нас какое-то время. Вот этого я больше всего жду от природы. А от людей чего я жду? Поменьше глупых вопросов.


Е.СУРОВ: Вопрос от Любови Щербаковой: "Здравствуйте! Знакомы ли вы с Ильёй Смириным? Играли ли вы с ним партии?"

А.ДРЕЕВ: Конечно, Илью я давно знаю. В последнее время мы с ним как-то редко пересекаемся, но раньше всё время играли вместе – на чемпионатах СССР, на сборах где-то. Так что Илью я знаю очень хорошо, и партий с ним сыграл очень много, и все они были довольно интересные. Илья оставил о себе очень хорошее впечатление, и как шахматист, и как человек. Яркий шахматист, который не потерял силу и сейчас, хотя есть впечатление, что сейчас он реже играет. Хотя я могу ошибаться.

Е.СУРОВ: Осталось только спросить Любовь: почему именно Илья Смирин её так заинтересовал?

А.ДРЕЕВ: Ну а почему бы и нет? Во всяком случае, если она сейчас слушает, и ей нужна  какая-то оценка Ильи Смирина, то она сугубо положительная со всех сторон. Если моё мнение имеет какое-то значение, то я могу им поделиться.

Е.СУРОВ: Сейчас мы сделаем ещё одну небольшую паузу, и прозвучит песня "9 ½ недель". Алексей, как ты относишься к 9 ½ неделям?

А.ДРЕЕВ: Ты меня о таком не спрашивай. Я ещё не знаю, как ответить на вопрос: красное или белое? – а ты мне ещё… Я пока от блица не отошёл.

Е.СУРОВ: Вот я придумал очередной вопрос для блица: восемь с половиной или девять с половиной недель?

А.ДРЕЕВ: Одну бы хоть ещё…

Е.СУРОВ: Это кинематографический вопрос.

А.ДРЕЕВ: Насчёт кинематографического я понял.

Е.СУРОВ: Ладно, дадим Алексею три минуты на раздумья.


А.ДРЕЕВ: Я тут увидел объявление у вас на сайте: "Задавайте вопросы, пока он добрый". Так вот, предупреждаю, что с каждым часом – особенно после блица – я становлюсь всё злее. Чувствую, как злость прямо кипит во мне. Так что можете не успеть задать вопрос. Я всё вспоминаю эти каверзные вопросы блица, и у меня настроение всё больше ухудшается. И я становлюсь не скажу, что злым, но не таким добрым, как раньше.

Е.СУРОВ: Так что, друзья, попробуйте успеть задать вопрос Алексею Дрееву.


А.ДРЕЕВ: Кстати, мы говорили о турнире претендентов и забыли одну интересную вещь. Мы поговорили обо всём, но забыли сказать о блестящей игре Карякина во второй части турнира. Не на самом финише, а в тот момент, когда он из пяти туров одержал четыре победы. Были реплики, что он одерживал победы над какими-то аутсайдерами. Но какие там аутсайдеры?! Тем более, Каруана. Это просто смех, конечно.

Я не являюсь ничьим болельщиком, в данном случае я был помощником Шахрияра, поэтому только за него болел, и это была моя задача. А если бы я там не был, я бы вообще ни за кого не болел. Ну, за Шахрияра всё-таки болел бы, потому что меня с ним связывают давние отношения. Дело в не том, что болеть за кого-то – плохо, - болейте на здоровье! Дело в том, что я достаточно объективен, поскольку у меня нет каких-то особых симпатий. Я ко всем одинаково нормально отношусь. Турнир был равным по силе, без всяких фаворитов – это я говорил с самого начала. Что и показало последнее место Ароняна. Тут было важно лишь то, кто как на данный момент себя чувствовал.

Но я хочу сказать, что всё-таки четыре победы Карякина – это объективно подвиг. Повторюсь, я не хочу на чью-то сторону встать, но в таком турнире это действительно подвиг – сконцентрироваться и вот так убедительно заиграть, вмешаться в борьбу за первое место, обыграв лидера. Объективно это так.

Но что ему помешало? Возможно, выходной день.

Е.СУРОВ: Выходной день, который был перед двумя последними турами.

А.ДРЕЕВ: Да. Для Сергея Карякина этот выходной был абсолютно не нужен. У него пошла игра, все соперники в ужасе, его уже начали бояться, им трудно стало играть, уже появилась вероятность того, что он выиграет турнир, уже Каруана с ним играл несколько отвлечённо, потому что видел – у Карякина пошла игра. Такое бывает, что игра пошла, и не остановить. Но люди не смогли остановить, так остановил регламент – выходной день. И после выходного началось уже что-то не то, мы видели эти две партии. Кураж куда-то ушёл – и всё. Это одна из моих версий. В них сначала никто не верит, а потом они, бывает, подтверждаются. Может быть, Сергей тоже подумает об этом и где-то в своих мемуарах потом напишет. Так вот я первый запатентую эту мысль: возможно, для человека, у которого всё складывается хорошо, выходной день – это лишнее. Но что сделаешь, такой регламент.

Е.СУРОВ: Хорошо. Но реальность такова, что по регламенту есть выходной день, и никуда от него не денешься. Вот как его побороть в таком случае? Как сделать так, чтобы кураж не ушёл?

А.ДРЕЕВ: Это сложная психологическая задача и самого спортсмена, и тех, кто его окружает. Можно сделать всё правильно, но всё равно уходят эти минуты счастья, это время, когда всё получается. Их же невозможно взять и задержать. Всем коллективом наброситься и удержать их. Они уходят, ускользают. Это эфемерная субстанция, и мы не можем на неё повлиять. Сегодня нам везёт, у нас всё складывается, всё идёт, как по маслу…Я не хочу сказать, что всё только за счёт везения, но в том числе и за счёт него, это нормально, естественно. И нам хочется, чтобы так везло всё время. А так ни у кого не получается. Обязательно что-нибудь да случится. Тот же Шахрияр – он восемьдесят с чем-то партий не проигрывал! И проиграл Дин Лижэню на ровном месте! До этого не проигрывал восемьдесят четыре партии – и вот оно, случилось! А потом опять стал хорошо играть. Так что это невозможно удержать. И что, я должен как тренер ходить и говорить: вот, ты давно не проигрывал, будь осторожней? Что, это хорошая идея? Наверное, нет. Тем более в ситуации, когда надо выигрывать, чтобы занять первое место. Как этому можно помешать? Это некая судьба, у каждого она своя.

Во всяком случае, не будь этого выходного, я не удивился бы, если бы турнир закончился иначе. А может быть, закончился так же. Всё равно это некие домыслы. Но в любом случае эти четыре победы Карякина очень порадовали его болельщиков и показали, что он, безусловно, большой молодец. У него есть очень серьёзные ресурсы, и это объективно так.


Е.СУРОВ: Вопрос у меня простой, я бы даже сказал – примитивный. Но уж какой есть. Как ты относишься к письму 26 гроссмейстеров в поддержку Соложенкина?

А.ДРЕЕВ: Было бы удивительно, если бы ты мне его не задал.

Е.СУРОВ: Я по актуальным темам иду, что тут такого?

А.ДРЕЕВ: Нет, этот вопрос абсолютно правильный. Я ждал, что ты мне его задашь.

Я сильно не вникал в это, но и не хотел бы отделываться общими словами. Всё-таки какую-то позицию занять надо. Я не комментирую решение ФИДЕ, хотя его тоже можно было бы прокомментировать. Но если это решение ФИДЕ уже вступило в силу, и его нельзя изменить, то победившей стороне – а победившая сторона в этом споре очевидна – надо хотя бы приостановить всё это разбирательство в российском суде. Мы что, хотим, чтобы Соложенкин остался вообще без средств к существованию? Ну, были у него подозрения, ну, они оказались необоснованными, ну, он не извинился. Так что же его теперь, совсем в порошок стирать? Комиссия по этике и так приняла решение. Хорошее оно, плохое ли – но оно уже принято. Комиссия в принципе уже не может его изменить, но может смягчить. И в этом смысле письмо гроссмейстеров понятное. Гроссмейстеры ведь не говорят, что Соложенкин прав, они говорят, что уж слишком неадекватное наказание. Мы же знаем, что проблема читерства – это серьёзнейшая проблема, поэтому иногда начинаешь видеть её там, где её и нет, начинаешь всех подозревать – это происходит сплошь и рядом. В данном случае у человека были подозрения. Выяснилось, что они необоснованные. Ну и разошлись мирно. Ну, или не мирно, хорошо, – можете друг с другом не разговаривать. Но зачем все эти суды? Суд имел бы смысл, если бы не было этого решения комиссии по этике.

Е.СУРОВ: То есть ты считаешь, что сейчас в связи с этим решением стало всё понятно? И сторона истца – назовём это так – должна этим удовлетвориться?

А.ДРЕЕВ: Да, и проявить гуманность. Может быть, и отказаться от судебного разбирательства. Хотя там ведёт дело известный адвокат. Ну ничего, у него и без этого других дел хватает, наверное. Проявить гуманность, отозвать иск, не требовать никаких извинений, и всё. И более того – попросить комиссию по этике смягчить наказание.

Е.СУРОВ: Ну ты уж совсем как-то!.. Поставь себя на место мамы Сары.

А.ДРЕЕВ: Задача мамы Сары в данном случае – и я её прекрасно понимаю – защитить честное имя своей дочери. Она с этой задачей справилась. Ни у кого сомнений нет. И у тех людей, кто подписал письмо, тоже нет сомнений. Они же не говорят, что Соложенкин прав – этого нигде не звучит. Они говорят, что наказание слишком жёсткое, и с этим я как раз согласен. Наказание несоразмерно поступку.
И поскольку всё стало на свои места, я бы советовал  маме Сары и самой девочке просто проявить какую-то гуманность, на этом остановиться и попросить Комиссию как-то смягчить наказание. Да и вообще никаких наказаний не надо. Всё разъяснилось, честное имя Бибисары вне сомнений – ну и хватит! Не надо дальше этой крови. Ещё и эти иски на три миллиона, зачем? Откуда у него три миллиона? Да даже если они у него есть, - зачем всё это? Уже ведь всё, победа достигнута, зачем дальше воевать? Я этого не понимаю. И советую всё это решить полюбовно. Истина этим решением доказана, честное имя девочки восстановлено – и всё.

Е.СУРОВ: Представь себе, что сейчас у нас в эфире Лиана, мама Сары, которая скажет: "А пусть он извинится! И тогда мы готовы закрыть это дело. Пусть только извинится!"

А.ДРЕЕВ: Ну не хочет человек извиняться! Может быть, он даже свою точку зрения не поменял. Но в любом случае он уже не воюет, он уже не боевая единица. Что от него требовать? Это всё равно, что ты победил в войне, твой противник подписал капитуляцию (или за него подписали), а ты требуешь, чтобы он ещё и на колени встал. Это всё лишнее. Я не думаю, что ей это нужно. Просто ситуация изменилась. Это как в шахматах. Появилась новая информация, то есть новая позиция на доске, на которую надо смотреть по-новому. А при взгляде по-новому можно уже какие-то прошлые планы в жизнь не претворять.

А какой смысл в суде? В чём была задача? Остановить необоснованные обвинения, и чтобы впредь человек, прежде чем кого-то обвинять, подумал, есть ли у него какие-то доказательства, а не просто так. В этом смысле цель достигнута. Зачем же идти дальше? Наш шахматный мир очень маленький, очень узкий, Соложенкин, безусловно, пользуется авторитетом у многих шахматистов, он ни в чём плохом не был замешан. Ну, в данном случае он ошибся. Может быть, под влиянием каких-то факторов. Может быть, его дочка ошиблась. Я не знаю. Но я не думаю, что он какой-то злодей, и его теперь надо растоптать полностью. На мой взгляд, он порядочный человек. Ну, ошибся, с кем не бывает? Тем более, что решение комиссии по этике уже принято.

Конечно, можно понять и маму Сары, когда твоего ребёнка обвиняют не пойми в чём. Но всё-таки все ошибаются, и надо находить какие-то мирные решения. Я - за мир. В принципе, истина восстановлена, и на этом надо остановиться. И мне кажется, что письмо как раз об этом, и оно правильное.

Е.СУРОВ: Я с тобой только в одном не соглашусь: письмо – не об этом. А так я очень рад, что ты высказал именно своё мнение. Фактически ты ответил вообще на другой вопрос, но это намного лучше, чем если бы ты просто отделался каким-то формальным ответом. А письмо, на мой взгляд, не об этом. Но это уже другой вопрос.


Е.СУРОВ: Через несколько дней Гарри Каспарову исполнится 55 лет.

А.ДРЕЕВ: Ой, так время бежит! Когда ты меня спрашивал: Карпов или Каспаров? – я ответил, что оба. Что я имел в виду? Это просто выдающиеся шахматисты, оба! Мне посчастливилось общаться с ними обоими. Если в этом вопросе был политический подтекст, то я даже не хочу на него отвечать. Я отвечал с точки зрения их вклада в шахматы, – и эти два человека, конечно, внесли колоссальный вклад в них. Тому же Карлсену даже ещё и не снилось внести такой вклад. Так что я потому и ответил: оба.

Да, время бежит, 55 лет… Но всё-таки это ещё не такой возраст… Ну, сейчас многие начали смотреть на этих двоих людей с политической точки зрения…

Е.СУРОВ: А это неизбежно. Во-первых, это то, чем они сейчас занимаются.

А.ДРЕЕВ: Да, наверное, можно было бы свои усилия направить и на что-то другое. Но я всё равно не могу о таких людях рассуждать объективно, потому что мне мешает профессиональная субординация. Невозможно говорить про шахматистов (необязательно про них) что-то плохое, просто язык не повернётся. Я понимаю, насколько они гениальны в шахматах, и какой вклад они внесли в их развитие.

Е.СУРОВ: Я обращаю внимание, что происходит у нас в эфире. Некоторое время назад Дреев предсказал, что он будет всё злее и злее, а в реальности он всё добрее и добрее. Он уже: а) предложил закрыть дело Соложенкина и помириться сторонам; б) не может сказать ни одного плохого слова ни про Каспарова, ни про Карпова. То есть более доброго гостя в эфире я ещё не слышал.

А.ДРЕЕВ: А я всегда такой был, ты просто не замечал. Вот приведи хоть один пример, когда я был злой? Это ты просто написал так про меня, а на самом деле вспомни хоть один момент, когда я был бы злой? Я всегда добрый.

Е.СУРОВ: И таким образом, ты становишься неинтересным собеседником, понимаешь? Всё-таки нужны какие-то контрасты. От доброты – к противоположному.

А.ДРЕЕВ: То есть я должен подстраиваться под реалии жизни?

Е.СУРОВ: Под какие-то, да.

А.ДРЕЕВ: Получается, что доброта – это понятие отжившее, никому не нужное?

Е.СУРОВ: Один человек сказал: "Добрым быть тяжелее, чем умным".

А.ДРЕЕВ: Возможно. Но я так глубоко не думал об этом. Наверное, всё-таки умным быть тяжелее. Чтобы быть добрым, какие усилия надо приложить?

Е.СУРОВ: Имеется в виду, что каждый из нас умный…

А.ДРЕЕВ: Нет, каждый считает себя умным, это да. Но я про объективно умных людей. А их не так много. Добрых больше, чем умных. Во всяком случае, так должно быть. Но если мы говорим, что каждый считает себя умным, тогда, конечно, у нас каждый первый умный. Но объективно ум – это довольно редкое качество, мало свойственное человеку. А доброта вполне свойственна человеку. Почему её стало меньше, я не понимаю. И почему о ней стали забывать, я тоже не понимаю. Но мне всё-таки кажется, что добрым быть легче, чем умным. Потому что если ума нет, то откуда он возьмётся? А доброта может появиться – например, в процессе воспитания. Если ты воспитываешь человека, не очень умного от природы, он же не может стать умным. А добрым ты его можешь воспитать.

Е.СУРОВ: Вот, в этом и есть смысл фразы на самом деле. Потому что если человек умный, то он умный сам по себе, от природы, он не предпринимает для этого особых усилий. А чтобы быть добрым, надо всё-таки сделать усилие над собой. Я так понимаю смысл этой фразы.

А.ДРЕЕВ: Да, наверное, так более правильно. Но я скорее отвечал на другое: что чаще встречается – ум или доброта? И, наверное, доброта встречается чаще.


Е.СУРОВ: Подводим итог. Алексей, твоё последнее слово.

А.ДРЕЕВ: Последнее слово… Мы же вроде в эфире, а не в другом месте. Мне как-то не нравится это "последнее слово" во всех отношениях. Лучше "заключительное слово".

Е.СУРОВ: А вот представь, что каждый эфир должен быть как последний.

… И всё-таки, Алексей, я хочу, чтобы прозвучало это самое последнее слово, и на этом мы поставим точку. Я сейчас задам вопрос, который предполагает однозначный и односложный ответ.

А.ДРЕЕВ: Ох, опять какой-нибудь политический?

Е.СУРОВ: И прежде чем я его задам, я в последний раз напомню, что в эфире у нас был Алексей Дреев, спасибо всем, кто слушал. И вот он, этот вопрос, который сегодня уже звучал, но мне хотелось бы, чтобы ответ на него прозвучал по возможности без сомнений. Карлсен или Каруана?

А.ДРЕЕВ: (длинная пауза) Касымджанов.

Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 72 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 196 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 63 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 169 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 156 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 97 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 96 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 12 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 44 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 16 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 40 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 191 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 200 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 167 Как вконтакте сделать прямой эфир на компьютер 79